Мне часто задают один и тот же вопрос: как я оказался в приюте и как я вообще оказался в России.
Меня зовут Кауд Мостафа. Я ветеринар. Мой отец тоже был ветеринаром, и, наверное, всё началось ещё тогда — когда я просто хотел быть на него похожим.
Я родился в Саудовской Аравии, в египетской семье. Потом уехал в Египет — учиться. Пять лет, диплом.
И ощущение, что это не совсем моя жизнь.
Страна — вроде моя. Паспорт — мой. А внутри — нет.
Хотелось дальше. В другое место. В другой язык. Понять, где я вообще свой.
Поэтому я уехал в Саратов.
Без языка. Почти без понимания, что меня там ждёт.
Было сложно ко всему привыкать. К еде, к холоду, к людям.
Я плохо говорил по-русски. Иногда мы просто открывали переводчик в телефоне и так разговаривали.
И я правда тогда думал, что в России живут только русские. Я не представлял, насколько это разная страна.
Было не просто, но рядом оказались люди, желающие мне помочь.
Соседи по общежитию. Коллеги в клиниках.
Они помогали, объясняли, терпели мой русский.
И постепенно всё стало складываться.
То, что сначала казалось чужим, стало обычным.
Я привык к холоду — настолько, что теперь жду зиму и катаюсь на сноуборде.
Я привык к еде. Теперь «дома» — это может быть просто грибной суп или пюре с котлетой.
И праздники — с блинами на Масленицу, куличом на Пасху, оливье на Новый год.
Я учился дальше, работал, почти каждый день был в клинике — ассистировал на операциях, смотрел, как делают другие, пробовал сам, ошибался, учился.
Потом появился план.
Я сдал экзамены, зарегистрировался в Canadian Veterinary Medical Association и думал о следующем шаге — о Канаде.
Переехал в Москву. Работал. Стал главным врачом.
Казалось, всё уже решено.
Но однажды в клинику пришла женщина с необычной собакой.
Капелька.
Маленькая чихуахуа с врождённым дефектом передних лапок. Необычным было то, что у Капельки была инвалидная коляска, сделанная специально для неё на 3D-принтере.
Хозяйка Капельки, Юлия Рыжанушкина, рассказала, что накануне ночью малышка неудачно подвернула заднюю лапку и больше не встаёт на неё. И если для обычной собаки это не так страшно, то для Капельки это звучит как приговор.
Разговаривая с Юлией, я понял, что это не просто приём — это борьба и упрямство в каждом слове.
Я вижу маленькую собачку, которая по своей природе не должна ходить, но она упорно пытается это делать.
Я вижу человека рядом, который не принимает «ничего нельзя сделать» как окончательный ответ.
И в какой-то момент я поймал себя на мысли, что смотрю на них не как врач.
А как человек, который вдруг понял, зачем он вообще выбрал эту профессию.
Через Капельку я узнал про «Домик Мелкашей».
И именно тогда многое в моей жизни встало на свои места.
После Капельки были другие истории.
Глазурь.
С протеин-теряющей энтеропатией. Два переливания крови. Она почти восстановилась.
Но из-за постоянной анемии не пережила эндоскопию, которую мы делали, чтобы наконец поставить диагноз.
Стеша.
Тяжёлая пневмония. Мы подключили её к ИВЛ. Боролись до конца.
Не удалось.
Кобра.
Терминальная почечная недостаточность.
Мы готовились к гемодиализу, но из-за маленького размера и хронического процесса она не была подходящим кандидатом.
И она тоже не выжила.
Я не могу назвать их «случаями». Это истории жизни, отчаянной борьбы, которую мы прошли вместе.
Это истории безграничной любви, веры и надежды.
Я помню каждую из них.
И, наверное, именно из таких историй и складывается понимание — не сразу, не в один момент.
Понимание того, кто такая Юлия и что такое «Домик Мелкашей».
И что моя работа — это не только про лечение.
Моя работа — про то, чтобы идти до конца, даже когда шансов почти нет.
Потому что для каждого из «Домика Мелкашей» — это единственный шанс, который вообще есть.
Иногда это не заканчивается победой.
Но именно здесь я понял ещё одну важную вещь.
Мне важно быть ветеринаром именно в приюте.
Рядом с людьми, которые не делят животных на «перспективных» и «безнадёжных».
Которые не отказываются от собаки, если она не сможет ходить.
Которые не ищут «удобных» историй.
Здесь есть простой принцип: если собаке не больно — её жизнь сохраняется.
И под каждую собаку здесь стараются создать достойные условия жизни.
Для старой. Для слепой. Для той, которая не может ходить.
Здесь получают свой шанс на жизнь все.
Даже те, кто никогда не встанет на лапы.
Даже те, кого нельзя вылечить и кому просто нужен уход и тепло.
Их здесь любят — не «несмотря на», а просто так.
Любят и принимают такими, какие они есть.
Именно поэтому мне захотелось стать частью этого большого и по-настоящему значимого дела.
У меня никогда не было своей собаки.
Во многих мусульманских семьях собак не принято держать дома — это редкость. Их реже воспринимают как домашних любимцев.
Именно в «Домике Мелкашей» я обрёл своего друга — маленького шпица по имени Бонус.
Юля забирала собак из разведения, и его отдали в догонку — «бонусом» к другим собакам. Так это имя за ним и осталось.
Очень слабый, он не держал сахар, и шансы на то, что выживет, были 50 на 50.
Но он выжил, поправился, вырос и для меня стал не «дополнением», а самым верным другом.
Тем, кто всегда рядом.
И, наверное, самым тихим и честным напоминанием о том, что в «Домике Мелкашей» не бывает «лишних».
И что каждая жизнь — важна.
Вот так в один день — обычный приём и одна необычная собака помогли мне найти своё место и изменили мою жизнь.
Меня зовут Кауд Мостафа. Я ветеринар. Мой отец тоже был ветеринаром, и, наверное, всё началось ещё тогда — когда я просто хотел быть на него похожим.
Я родился в Саудовской Аравии, в египетской семье. Потом уехал в Египет — учиться. Пять лет, диплом.
И ощущение, что это не совсем моя жизнь.
Страна — вроде моя. Паспорт — мой. А внутри — нет.
Хотелось дальше. В другое место. В другой язык. Понять, где я вообще свой.
Поэтому я уехал в Саратов.
Без языка. Почти без понимания, что меня там ждёт.
Было сложно ко всему привыкать. К еде, к холоду, к людям.
Я плохо говорил по-русски. Иногда мы просто открывали переводчик в телефоне и так разговаривали.
И я правда тогда думал, что в России живут только русские. Я не представлял, насколько это разная страна.
Было не просто, но рядом оказались люди, желающие мне помочь.
Соседи по общежитию. Коллеги в клиниках.
Они помогали, объясняли, терпели мой русский.
И постепенно всё стало складываться.
То, что сначала казалось чужим, стало обычным.
Я привык к холоду — настолько, что теперь жду зиму и катаюсь на сноуборде.
Я привык к еде. Теперь «дома» — это может быть просто грибной суп или пюре с котлетой.
И праздники — с блинами на Масленицу, куличом на Пасху, оливье на Новый год.
Я учился дальше, работал, почти каждый день был в клинике — ассистировал на операциях, смотрел, как делают другие, пробовал сам, ошибался, учился.
Потом появился план.
Я сдал экзамены, зарегистрировался в Canadian Veterinary Medical Association и думал о следующем шаге — о Канаде.
Переехал в Москву. Работал. Стал главным врачом.
Казалось, всё уже решено.
Но однажды в клинику пришла женщина с необычной собакой.
Капелька.
Маленькая чихуахуа с врождённым дефектом передних лапок. Необычным было то, что у Капельки была инвалидная коляска, сделанная специально для неё на 3D-принтере.
Хозяйка Капельки, Юлия Рыжанушкина, рассказала, что накануне ночью малышка неудачно подвернула заднюю лапку и больше не встаёт на неё. И если для обычной собаки это не так страшно, то для Капельки это звучит как приговор.
Разговаривая с Юлией, я понял, что это не просто приём — это борьба и упрямство в каждом слове.
Я вижу маленькую собачку, которая по своей природе не должна ходить, но она упорно пытается это делать.
Я вижу человека рядом, который не принимает «ничего нельзя сделать» как окончательный ответ.
И в какой-то момент я поймал себя на мысли, что смотрю на них не как врач.
А как человек, который вдруг понял, зачем он вообще выбрал эту профессию.
Через Капельку я узнал про «Домик Мелкашей».
И именно тогда многое в моей жизни встало на свои места.
После Капельки были другие истории.
Глазурь.
С протеин-теряющей энтеропатией. Два переливания крови. Она почти восстановилась.
Но из-за постоянной анемии не пережила эндоскопию, которую мы делали, чтобы наконец поставить диагноз.
Стеша.
Тяжёлая пневмония. Мы подключили её к ИВЛ. Боролись до конца.
Не удалось.
Кобра.
Терминальная почечная недостаточность.
Мы готовились к гемодиализу, но из-за маленького размера и хронического процесса она не была подходящим кандидатом.
И она тоже не выжила.
Я не могу назвать их «случаями». Это истории жизни, отчаянной борьбы, которую мы прошли вместе.
Это истории безграничной любви, веры и надежды.
Я помню каждую из них.
И, наверное, именно из таких историй и складывается понимание — не сразу, не в один момент.
Понимание того, кто такая Юлия и что такое «Домик Мелкашей».
И что моя работа — это не только про лечение.
Моя работа — про то, чтобы идти до конца, даже когда шансов почти нет.
Потому что для каждого из «Домика Мелкашей» — это единственный шанс, который вообще есть.
Иногда это не заканчивается победой.
Но именно здесь я понял ещё одну важную вещь.
Мне важно быть ветеринаром именно в приюте.
Рядом с людьми, которые не делят животных на «перспективных» и «безнадёжных».
Которые не отказываются от собаки, если она не сможет ходить.
Которые не ищут «удобных» историй.
Здесь есть простой принцип: если собаке не больно — её жизнь сохраняется.
И под каждую собаку здесь стараются создать достойные условия жизни.
Для старой. Для слепой. Для той, которая не может ходить.
Здесь получают свой шанс на жизнь все.
Даже те, кто никогда не встанет на лапы.
Даже те, кого нельзя вылечить и кому просто нужен уход и тепло.
Их здесь любят — не «несмотря на», а просто так.
Любят и принимают такими, какие они есть.
Именно поэтому мне захотелось стать частью этого большого и по-настоящему значимого дела.
У меня никогда не было своей собаки.
Во многих мусульманских семьях собак не принято держать дома — это редкость. Их реже воспринимают как домашних любимцев.
Именно в «Домике Мелкашей» я обрёл своего друга — маленького шпица по имени Бонус.
Юля забирала собак из разведения, и его отдали в догонку — «бонусом» к другим собакам. Так это имя за ним и осталось.
Очень слабый, он не держал сахар, и шансы на то, что выживет, были 50 на 50.
Но он выжил, поправился, вырос и для меня стал не «дополнением», а самым верным другом.
Тем, кто всегда рядом.
И, наверное, самым тихим и честным напоминанием о том, что в «Домике Мелкашей» не бывает «лишних».
И что каждая жизнь — важна.
Вот так в один день — обычный приём и одна необычная собака помогли мне найти своё место и изменили мою жизнь.
Наш VK https://vk.ru/minidog_911
Наш TG https://t.me/minidog_911
Наш Дзен https://dzen.ru/minidog911
Приветы из дома https://t.me/domikmelkasheyprivet
Наш TG https://t.me/minidog_911
Наш Дзен https://dzen.ru/minidog911
Приветы из дома https://t.me/domikmelkasheyprivet
